В отличие от Белфаста жизнь в Дублине течет спокойно, без рывков и лишних движений. Ирландцы всегда находят время поговорить, погулять и вволю посидеть за столом. Посреди тротуаров маячат группы женщин, перемывающих косточки проблемам дня, соседям и знакомым. На строительной площадке в обеденный перерыв жуют бутерброды рабочие, перемигиваясь с проходящими девушками. У здания парламента высаживаются из машин озабоченные государственные мужи, а в парках прогуливают своих питомцев любители собак. Из пабов доносятся звуки песен и шум разговоров. Над входами в кино и театры заигрывают с прохожими огни вывесок и реклам.
Самый известный и старейший среди девяти столичных театров — «Эбби», расположенный на одной из центральных улиц — Эбби-стрит (улица Аббатства), которая передала театру

свое название. До него в Ирландии не ставили пьес на гэльском языке. Да их и не было, хотя история ирландской литературы уходит в глубь пятнадцати столетий. Драматурги творили в расчете на английскую аудиторию и только на английском языке. Театр «Эбби» сложился в конце минувшего века на волне патриотического движения, стремившегося возродить национальную литературу и драматургию. «Вернуться к народу!» — звал один из его основателей, Уильям Батлер, знаменитый ирландский поэт, прозаик и драматург, удостоенный в 1925 году Нобелевской премии.
Одной из первых постановок нового театра стала пьеса Дугласа Хайда (в 1938 году он был избран президентом Ирландии) «Витье веревки» на гэльском языке. В ней не было аккуратных коттеджей, обсаженных кустами роз,— так рисовалась прежде жизнь ирландских крестьян. На дублинскую сцену вышли обыкновенные люди, и прозвучала простонародная речь, зрители увидели закопченный очаг, бедную утварь и лохмотья вместо одежды. В беспросветной нужде рождались и гибли мечты, но народ продолжал жить и надеяться, а молодые брали в руки оружие. «Они показывали, что реальные вещи происходят с реальными людьми»,— писал Бернард Шоу об ирландском театре.
Театр «Эбби» сразу же полюбился дублинцам, а в годы английского правления это уже пахло крамолой. Полиция старательно навещала театр, и актеры проводили больше времени на допросах, чем на репетициях, постановки часто срывались. Тем временем в Ирландии ширилось и крепло движение за национальную независимость, и новый театр с головой окунулся в пропаганду идей борьбы против колониального гнета.

На его сцене появились патриотические пьесы «Кэтлин О'Хулихон» Уильяма Б. Йитса, «У ворот тюрьмы» Изабеллы Августы Грегори, автора двадцати трех одноактных трагедий и комедий, «Революционер» Теренса Максвини, «Когда приходит рассвет» Томаса Макдона. Революционный заряд ирландской драматургии тех лет ощущался далеко за пределами страны. Пьеса леди Грегори «Встает луна» пользовалась большим успехом в молодой Советской России.
Многие ирландские патриоты — участники боев в дни «красной пасхи» признавали, что получили боевое крещение в стенах театра «Эбби». Театр вооружил их революционными идеями, а революция велела поднять оружие против врагов. Шон О'Кейси помогал Джеймсу Коннолли в организации «Армии ирландских граждан». Поэты Патрик Пирс и Джозеф Планкетт были расстреляны как руководители восстания 1916 года. Теренс Максвини, избранный мэром Корка, погиб в 1920 году на семьдесят четвертый день голодовки в английской тюрьме, куда он был брошен за связи с ИРА. Писатель ц драматург Брендан Бихан не раз подвергался тюремному заключению за поддержку подпольной армии.
Тесная связь деятелей искусства и литературы с патриотическим движением — давняя традиция ирландской жизни. Она получила официальное признание, когда в 1969 году был принят закон, освободивший от налогов на доходы художников, писателей, скульпторов и композиторов. Не был обойден вниманием и театр «Эбби», который еще с 1924 года, первым в англоязычных странах, стал получать финансовую помощь от правительства. Для руководства театром в Дублине учреждено Национальное театральное общество.
За годы своего существования театр «Эбби» сыграл выдающуюся роль в развитии самобытного театрального искусства. Основное внимание он уделяет ирландской тематике и работам национальных авторов, следуя традициям, которые были заложены его основателями. Театр стимулировал рост ирландской драматургии, пробудив интерес к театральному искусству. Под его влиянием возникли провинциальные труппы и масса драматических кружков по всей стране.
На сцене театра было поставлено свыше пятисот оригинальных пьес, многие из которых получили международное признание, увидев огни рампы в городах Европы и США, Канады и Австралии. Среди них «В тени стрелка» и «Плуг и звезды» Шона О'Кейси, «Заложник» Брендана Бихана. Специально для театра «Эбби» Бернард Шоу написал «Другой остров Джона Булля».

Наибольшей популярностью пользуются произведения Шона О'Кейси, рассказывающие о борьбе ирландцев за свободу. Пьеса «Плуг и звезды» побила все рекорды в ирландском театре, пройдя через четыреста шестьдесят постановок и вызвав в ранние годы потасовки в зрительном зале, в которых случалось участвовать и актерам. Плуг и звезды изображены на знамени Компартии Ирландии.
По традиции театр отказывается иметь дело с сенсационными спектаклями, имеющими шумный успех в лондонском Вестэнде или на нью-йоркском Бродвее. Наряду с произведениями национальных драматургов здесь идут пьесы Шекспира и Шеридана, Уайльда и Мольера. В репертуаре и русские авторы, исключительно популярные также в любительских коллективах. «Женитьбу» Гоголя я смотрел на крайнем юго-западе Ирландии в небольшом рыбацком поселке Бантри, а чеховского «Дядю Ваню» — в одном из районов Дублина возле портовых доков. Многое казалось смешным, совсем не к месту, энтузиазм исполнителей был настолько велик, что недостатки тут же забывались.
«Эбби» ставил «Шторм» Билль-Белоцерковского, «Предложение», «Вишневый сад» и «Чайку» Чехова. В книгах об этом театре подчеркивается его связь с русскими театральными традициями по духу и манере игры. «Не случайно идея создания национального театра возникла примерно в одно и то же время в Ирландии и России»,— писал критик Майкл О'Хода в статье «Эбби» тогда и сейчас». Старожилы «Эбби» говорят, что в нем всегда господствовали традиции, которые отстаивал Станиславский. Когда в 1968 году в Дублин приехала Мария Кнебель помочь в постановке «Вишневого сада», она нашла много общего в стиле игры МХАТа и ирландского театра.
Нужно отдать должное руководителям «Эбби» — они не застряли в прошлом, а всегда рады предоставить сцену пьесам молодых авторов. Это «Бродяга Том» Томаса Макинтайра, аллегория о событиях сегодняшнего дня, «Хэчет» Хено Макги — о трущобах Дублина, «Белый дом» Тома Мерфи — о жизни крайнего запада Ирландии, «Филадельфия, вот и я» Брайана Фреля — о судьбе ирландского парня, заброшенного эмиграцией в Америку. Брайан Фрель возродил на сцене и «кровавое воскресенье» Дерри, когда английские солдаты расстреляли мирную демонстрацию, убив тринадцать человек.
— Наш театр шагает в ногу со временем, и его репертуар постоянно расширяется,— рассказывала мне Лейла Дулан, художественный руководитель «Эбби». — Мы обязаны показывать современность, безработицу, события в Северной Ирландии, короче говоря, все, что волнует ирландцев сегодня. Мы живем этими проблемами, а если притворяемся, что их нет, наше искусство отрывается от жизни, становится нереальным.

Национальному театру Ирландии с его неиссякаемой энергией мало одной сцены, и небольшой зал театра «Пикок» (в том же здании, но с бокового входа) используется для экспериментальных постановок и миниатюр. Много путешествует передвижная труппа «Янг Эбби», созданная группой молодых актеров. Для показа в школах подготовлена программа «История мирового театра», а по выходным дням в Клубе молодого актера собираются школьники, чтобы примерить роли и костюмы. Труппа «Эбби» регулярно выезжает в гастрольные поездки по Ирландии и часто бывает за границей — в Англии, США, Австрии, Голландии, Финляндии и других странах.
Весной администрация столичных театров при поддержке Бюро по развитию иностранного туризма проводит фестивали, в которых вместе с национальными труппами принимают участие зарубежные актеры. С 1957 года, когда был организован первый театральный фестиваль в Дублине, поставлено больше ста произведений иностранных и ирландских драматургов. Мне запомнилась пьеса «Ангелы-убийцы» Коннора Круиза О'Брайена. Ее автор был верховным представителем генерального секретаря ООН в Катанге в 1961 году. Описываемые им события происходят в Конго (ныне Заир) после получения им независимости. Виновниками гражданской войны и гибели Патриса Лумумбы автор называет западные державы и международные монополии.
Любовь ирландцев к театру подарила миру талантливых актеров и драматургов. Но ничто не сравнится с ирландским пристрастием к музыке. В далеком прошлом в каждой деревне были свои обычаи, отличавшие ее от соседей. Без песен и танцев не проходило ни одно сельское празднество, будь то свадьба, рождение ребенка, строительство нового дома, уборка урожая, встреча весны или проводы старого года. Особое место издавна отводилось поминкам, когда сквозь пелену скорби пенился и бил мощным фонтаном необузданный ирландский характер, не способный примириться со смертью. Английская идиома «когда ирландское берет в тебе верх» переводится как «разозлиться, выйти из себя», а выражение
«ирландские поминки» в английском языке приравнено к полной неразберихе.
В свое время от села к селу бродили вместе с учениками народные хореографы, изобретавшие новые танцы и охотно делившиеся своим искусством с непосвященными. Но сейчас о них мало кто помнит, и вот в городке Трейли (графство Керри) создали любительский ансамбль «Шиамса» («развлечение» в переводе с гэльского). Вначале исполняли песни и танцы, которые удавалось собрать в округе. Однако интерес к ансамблю был столь велик, что он стал предпринимать вылазки все дальше и дальше. Труппа исколесила сейчас всю страну, знакомясь с народными традициями и переводя их на язык сцены.

Так возродился танец «витье веревки». В его основу положен старый обычай, когда вся деревня готовилась к сбору урожая и каждый стремился внести свою лепту, потому что витье веревки для снопа приносит удачу. В репертуаре «Шиамса» — и «освящение сетей», или танец рыбаков, и «угощение фей», когда за порог выставляют еду и питье, чтобы угодить духам и спасти урожай от «дурного глаза». А «встреча весны» с лентами, украшенными цветами, чем-то напомнила мне украинские танцы. Ансамбль состоит из девятнадцати человек — танцоров, мимов и музыкантов, а инструменты — скрипка, волынка и флейта.
В разное время года по всей Ирландии проводится множество музыкальных фестивалей. В каждом районе им придают свою неповторимую окраску. В Голуэе в сентябре — устричный фестиваль, щедро засыпающий гостей дарами моря. В Килкенни в мае — праздник пива всех сортов и оттенков, на все вкусы, и все это под звуки народной музыки. В Уэксфорде в октябре — оперный фестиваль, и по вечерам узкие улочки города заполняют дамы в бальных нарядах и мужчины, неуютно поеживающиеся во фраках. Надо сказать, что ирландцы обожают приодеться, и даже на обычную вечеринку врачи и сестры госпиталя в Голуэе являются при полном параде — в длинных платьях и смокингах.
На побережье в Килорглине в августе устраивают ярмарки скота и лошадей. Центральная площадь города и прилегающие улицы наполняются мычанием и блеянием животных, всюду снуют солидные продавцы и вертлявые покупатели. Каждый твердо уверен, что его здесь обязательно обманут, и тревога часто бывает оправданной.
Распознать продавца на ярмарке проще простого по отсутствующему виду, с которым он разглядывает окружающих: смотрит, но не видит. Он и глазом не поведет, когда прохожий проявит интерес к предлагаемому товару. Так ведь и дело это очень серьезное, требующее немалой выдержки и сноровки. Торговля за корову может начаться рано утром и закончиться в пользу той или иной стороны только к вечеру, но обязательно еще до закрытия пабов.
— Ты, видно, совсем сошел с ума. Запрашиваешь сумасшедшую цену за мешок с костями. У нее и молоку-то неоткуда взяться,— убеждает продавца заинтересованный покупатель.— Если дать твою цену, это все равно что заплатить за каждый волосок на ее хвосте. Вот ты продай мне ее подешевле, и у тебя будет время перехватить пивка и поспеть домой к горячему обеду, а то ведь простынет, пока стоишь. И поведешь ее назад, потому что никто тебе не даст моей цены.

После долгого торга отчаянно бьют по рукам и расходятся, довольные каждый собой. Или решительным шагом следуют в паб, где кое-что перепадает и посредникам, денег не имеющим, но живо интересующимся происходящим.
Над круглосуточным весельем в Килорглине три дня
председательствует важный козел, король ярмарки. Увитый
лентами и цветами, он чинно восседает в клетке на платформе в Центре ярмарочной площади. Насчет того, почему ему отводится столь почетное место, мнения расходятся. Гостям обычно рассказывают местное предание, согласно которому шум бегущего стада коз дал некогда знать жителям Килорглина о приближении английских войск. С тех пор козы пользуются всеобщим уважением, как гуси, спасшие Рим.
Театр, музыка, песни и танцы близки и дороги ирландцам но их сердца начинают учащенно биться, когда дело касается спорта и азартных игр. Как свидетельствуют сведущие люди ирландский футбол отличается от общепринятых стандартов:' он сверкает вспышками темперамента игроков и изобилует силовыми приемами, которые чаще встречаются в регби. Не так давно Гэльская спортивная ассоциация, созданная в начале прошлого века для поощрения спортивных игр и поддержания народных традиций в спорте, запрещала своим членам участвовать в качестве игроков или зрителей в «гарнизонных играх» (футбол, хоккей, регби, крикет), то есть играх, пришедших в Ирландию с английскими войсками. Ассоциация не разрешала и модные зарубежные танцы в своих клубах. Запреты были сняты только в середине семидесятых годов нашего века. Футбол и регби сейчас снискали себе десятки тысяч поклонников, хотя с большим удовольствием ирландцы посещают встречи игроков в «херлинг» — помесь футбола с лаптой.
В былые времена матчи «херлинг» проходили на просторных лугах и в них принимали участие жители всего села, а чаще — двух сел. Но сейчас команда ограничена пятнадцатью игроками, а поле — чуть больше футбольного. Когда-то проводили и соревнования метателей металлических шаров. Каждый из игроков старался покрыть наибольшее расстояние по проселочным дорогам при наименьшем количестве бросков. С ростом автомобильного транспорта эта игра отошла в прошлое.
На смену активному спорту, где зачастую спортсменов бывало больше, чем болельщиков, приходят тихие игры, и азарт соревнования подменяется возможностью сорвать куш. В наши дни широкой популярностью пользуются залы для «бинго» — игры в лото, поставленной на широкую ногу. За небольшую ставку можно выиграть чайный сервиз или пластмассовую игрушку, от которой потом долго не знаешь как избавиться, набор кухонных ножей или нательный крестик. Можно, конечно, остаться и в проигрыше, зато провести час-другой в обществе пожилых, серьезных людей, чаще всего пенсионеров, утративших интерес к горячительным напиткам, и домашних хозяек, нуждающихся в аудитории, пока их мужья зарабатывают деньги.

«Бинго» получило такое распространение, что государственная транспортная корпорация организует специальные рейсы автобусов, и любители игры могут совершать поездки в разные города в поисках удачи и собеседников. По оценкам дублинской печати, еженедельно залы «бинго» посещает до двухсот тысяч человек, а оборот капитала превышает десять миллионов ирландских фунтов в год.
Лицензии на постройку новых залов правительство выдает только тем бизнесменам, которые заручились согласием спортивных или филантропических организаций использовать их имена как вывеску, поскольку по закону «бинго» призвано служить благотворительным целям. Естественно, священнослужители не могли пройти мимо этой игры, сулящей материальный и духовный доход. Крупнейший в Дублине зал «бинго» принадлежит францисканским монахам, и на доходы от игры возвели новые и отремонтировали старые церкви.
Благополучие многих дельцов построено на пристрастии ирландцев заключать всевозможные пари и участвовать в азартных играх. Конторы букмекеров располагаются в удобной близости к пабам, и при желании можно сделать ставку, не отрываясь от кружки с пивом. Весной и в конце декабря, перед рождеством, когда люди с большей неосторожностью, чем в иное время года, расстаются с деньгами, проводятся крупные скачки.
Возле ипподромов скапливается неимоверное количество автомобилей, а светские дамы готовят к торжественному дню особые туалеты и вычурные шляпки, пользующиеся успехом у фотокорреспондентов вечерних газет. Но большинство зрителей — это солидные фермеры в твидовых кепках, которые сосредоточенно дымят трубками из вереска с металлической крышкой, защищающей от дождя.
Миллионами ирландских фунтов исчисляется оборот капитала в девятистах тотализаторах на рысистых состязаниях и собачьих бегах, в различных лотереях, среди которых самую широкую известность приобрел «Айриш свипстейкс» («ирландский тотализатор»). На билет стоимостью в один фунт можно выиграть свыше ста тысяч фунтов, и лотерейные билеты распродаются далеко за пределами Ирландии, пробуждая повышенный интерес у ирландской общины в США. Лотереи проводятся госпиталями и больницами, но наибольшую активность проявляют францисканцы, августинцы и прочие монашеские ордены.

Церковь старается, как говорят ирландцы, сунуть палец в каждый пирог. Но, как убеждал нас Козьма Прутков, никто не обнимет необъятного. И в ирландской жизни остаются островки, где еще не ступала нога слуг Ватикана. Взять, к примеру, кинофестивали, которые организуются осенью в Корке. За границей о них мало кто слышал, потому что показывают здесь в основном короткометражные ленты, а не крупные полотна, которые демонстрируются на фестивалях в Москве, Венеции и Канне и о которых любит писать мировая пресса перед их выходом на экраны.
Идея международного кинофестиваля в Корке возникла у группы энтузиастов в начале пятидесятых годов. Им удалось заручиться финансовой поддержкой Бюро по развитию иностранного туризма. Помогли и некоторые фирмы, в частности табачная компания «Плейерс-Уиллс», усмотревшая в фестивале возможность для рекламы своей продукции, и пивовары «Гиннесса», помогающие также оперному фестивалю в Уэксфорде. Однако фестиваль стал реальностью благодаря массовому энтузиазму и помощи жителей города, увлеченных мыслью о международных кинофестивалях на ирландской земле.
Лозунгом первых лет был: «Канн — в прошлом, Венеция— в настоящем, а Корку принадлежит будущее». Однако соперничать с широко известными фестивалями, получающими щедрую финансовую помощь крупных фирм и шумную рекламу, Корку оказалось не по плечу. С годами он стал местом демонстрации преимущественно короткометражных фильмов — документальных, рисованных, рекламных, лент по искусству, науке и спорту.
Немалую роль в становлении международного кинофестиваля в Корке, рассказывал мне один из его организаторов, Ларри Лэнз, сыграла помощь социалистических государств, присылавших свои последние фильмы, лучших актеров и режиссеров. Советский Союз был представлен в Корке такими картинами, как «Летят журавли», «Берегись автомобиля» (идея которого осталась ирландцам непонятной, потому что симпатии авторов были на стороне похитителя частной собственности), «Гамлет», «Король Лир». Эти и другие фильмы помогли ирландцам узнать жизнь нашей страны, о которой в Ирландии известно очень немного. Кроме того, в Корке специально проводились фестивали советских, румынских и
чехословацких кинофильмов.
— Для нашей страны,— говорил Ларри Лэнз,— особенно поучителен факт, что малые государства, например Болгария, производят фильмы собственными силами, в то время как в Ирландии национальная киноиндустрия находится где-то в зачаточной стадии. Правда, в парламенте который год обсуждается соответствующий законопроект, но вряд ли он что-то изменит. Правительство вечно жалуется на нехватку средств, а съемка и прокат фильмов на Западе целиком контролируются крупными компаниями.

Действительно, даже если какому-то режиссеру-одиночке и удастся раздобыть денег, чтобы снять картину по своему разумению, он так или иначе будет зависеть от фирм кинопроката. А без их благословения его произведение не дойдет до широкого зрителя. На полках складов английских и американских кинокомпаний годами собирают пыль десятки полнометражных лент, которые по разным соображениям не выпускаются на экраны.
— Для каждого нового фильма мне нужно заручиться поддержкой финансистов, а после съемки искать помощи компаний по прокату. Без этого нечего и помышлять о новых съемках,— делился своими горестями режиссер-ирландец Норман Кохен, снявший в Лондоне картину «Папина армия» об английских ополченцах времен второй мировой войны, которая была показана в Корке вне конкурса. Вот и получается, что экраны Ирландии забиты голливудской кинопродукцией, не имеющей никакого отношения к проблемам, которыми живет страна.
Заслуга фестиваля в Корке, на мой взгляд, состоит в том, что он сделал короткометражные фильмы интересными. Он сумел доказать, что ленты на десять — пятнадцать минут могут представлять интерес сами по себе, а не как закуска перед художественным фильмом.
Вот, например, показанный в Корке фильм «Памятник» английского режиссера Джеймса Аллена, разоблачающий ужасы и беспросветность войны. Место действия — поле битвы на Сомме, где с июля по ноябрь 1916 года в изнуряющих боях погибло больше миллиона человек. Камера ведет зрителя по земле, искалеченной траншеями, через останки полевых орудий, дырявые каски и куски колючей проволоки. Все это — на фоне молодой травы, цветов и деревьев, давно залечивших свои раны. Жизнь берет свое. Сквозь ржавую стальную каску пробиваются цветы, завалились траншеи, рядом со старыми пнями выросли новые деревья. Повсюду бурный рост, а недалеко, на кладбище со строгими рядами крестов, жизнь остановилась, застыла на месте. И только немые свидетели угасшей жизни — краткие надписи: «Джон Смит, 17 лет, солдат», «Моррис Фаррелл, 18 лет, солдат». Ни громких слов, ни бравурной музыки...
Такие фильмы помогают по достоинству оценить искусство короткометражных лент. Свою роль играет и конкуренция между ними в международных масштабах, присуждение премий лучшим из них. Ведь в фестивалях принимают участие Многие страны, включая Англию, США, Францию, Индию, Японию, Болгарию, Советский Союз.

Международные кинофестивали в Корке, как считают их организаторы, стимулируют развитие национальной
киноиндустрии. Восхищаясь болгарским или румынским фильмом ирландские зрители говорят: «А что, и мы могли бы, наверное, не хуже!» Ирландские газеты пишут о том, что пора покончить с извечной зависимостью от пивоваренных, табачных компаний и фирм по прокату, порвать липкие нити, ведущие в Лондон и Нью-Йорк.
— Ирландии нужна собственная киноиндустрия, чтобы самим знать больше о себе и чтобы внешний мир получил представление об Ирландии не по фильмам, снятым в Англии и США, а по картинам ирландских режиссеров, работающих у себя на родине,— горячо убеждал меня директор фестиваля в Корке Дермот Брин. Хотя убеждать меня было вовсе не нужно.
Однако художественные полнометражные фильмы требуют больших затрат, и при ограниченных ресурсах Ирландии ее режиссеры стали специализироваться на документальных лентах. Наиболее известные из них — «Возвращение островитянина» Джима Малкернса — о жизни Аранских островов,— где все роли исполняют рыбаки, а не профессиональные актеры, «Живая вода» и «Эти камни остаются...» Джордяса Моррисона. В последней картине рассказывается о богатом культурном наследии Ирландии, звучит призыв к внимательному изучению и охране памятников глубокой старины.
Джордж Моррисон снял прежде «Мишаэра» («Я Ирландия») и «Сирша?» («Свобода?») — фильмы, повествующие о важных событиях новейшей истории Ирландии. Особенно интересна «Сирша?». Она спрашивает у зрителей, какие последствия имела гражданская война и что принесло стране провозглашение независимости. В заголовке фильма слово «Свобода» поставлено под вопрос. Действительно, насколько было свободным «Свободное Ирландское государство», опутанное англо-ирландским договором от 1921 года? И не ограничен ли суверенитет его преемницы — республики?
Над этими вопросами тяжело задумываются ирландцы, когда звучит гитара и певец рассказывает в народной балладе о героях, павших в борьбе за независимую, единую Ирландию. Ведь нет ничего более популярного в Ирландии, чем песня.
Во многих пабах в определенные дни недели по вечерам выступают ансамбли народной песни, а то и сам хозяин возьмет гитару и затянет «Когда блестят штыки...», и слова подхватывают все присутствующие. В пабе на окраине Дублина, в Хоусе, где во двор залетали соленые брызги волн, я видел, как часами стояли нетронутыми кружки пива и стаканы виски. Народ приходил слушать песни о любви к родине. Песни, накаленные такой жгучей ненавистью ко всем, кто покушается на свободу Ирландии, что я до сих пор не могу понять: как люди могли потом расходиться спокойно по домам!