Рыбой богаты воды Ирландского моря и Атлантического океана, омывающие берега страны. Когда идет макрель, один рыбак с «самодуром» — толстой леской с грузиком и множеством пустых крючков, обвязанных разноцветными перьями,— может за час наловить столько рыбы, чтобы неделю кормить жену, детей, родственников, знакомых и соседей.
У ирландских рыбаков около тысячи судов, почти исключительно малого тоннажа. Им не приходится подолгу пропадать в море, потому что прибрежные воды приносят богатый улов. Промышляют преимущественно треску, сельдь, устриц и крабов, половину вывозят в Европу, а в самой стране обрабатывается только треть пойманной рыбы. В Киллибегсе, Киллморки и некоторых других портах созданы рыбацкие кооперативы. Всего в стране насчитывается около четырех тысяч рыбаков-профессионалов. Пока еще эта отрасль довольно слабо развита, в основном из-за нехватки средств, да и нельзя сказать, что правительство уделяет ей достаточно внимания. Тем не менее вклад рыболовства в национальный валовой продукт с 1963 года по настоящее время увеличился с одного до тридцати двух миллионов фунтов; но при этом нельзя забывать о бешеном росте цен.
Главная жалоба редактора журнала «Айриш скиппер» («Ирландский шкипер»), энтузиаста рыболовного дела и моего большого друга Артура Рейнольдса,— на иностранные рыболовные суда-браконьеры, промышляющие у берегов страны, и на иностранные фирмы, наживающиеся на богатствах прибрежных вод Ирландии, будь то рыба или морские водоросли, которые используются в фармацевтической промышленности.
За время скитаний по Ирландии мне нигде не встречались военные моряки. Военно-морские силы страны состоят всего из трех минных тральщиков, приобретенных в Англии. Ирландцы их несколько переоборудовали, подкрасили и превратили в сторожевые корабли, несущие охрану прибрежных вод В. Устименко и их рыбных богатств. Иногда эти суда задерживают не только иностранных браконьеров, но и транспорт с оружием и боеприпасами для подпольной Ирландской республиканское армии, что потом надолго дает пищу дублинским газетам.
Дыхание моря ощущается повсюду: нет такого места в глубине страны, которое отстояло бы от побережья больше чем на сто километров. Неугомонные чайки выхватывают куски булок у неповоротливых голубей в парке святого Стивена в самом центре Дублина и будят пронзительным криком постояльцев гостиниц в Корке, Лимерике и Килларни. Ранним утром, когда еще не проснулись горничные и автомашины, кажется, что города населены только чайками...

Во многих районах Ирландии — как внутри страны, так и на прибрежных островах — разбросаны остатки древних сооружений. На востоке, где мне чаще всего приходилось бывать в поездках, близ Дублина, есть земляные насыпи, с внешней стороны окаймленные рвами. На западе крепостные валы строились из камня, благо его было достаточно под рукой. В этих сооружениях обнаружены подземные ходы и туннели, многие с западнями и ложными коридорами, ведущими в никуда. Их подлинное назначение до конца не выяснено: скорее всего это были коллективные захоронения эпохи нового каменного века — неолита.
В разных местах найдены дольмены — огромные плоские каменные плиты, покоящиеся на стоящих торчком камнях или скалах. Возможно, это были алтари древних обитателей острова, поклонявшихся солнцу, но более правдоподобна версия о том, что это памятники над могилами в Килтернане, и некоторым дольменам ведут коридоры, сложенные из камня и засыпанные землей,— так называемые «гробницы с ходом». В этих гигантских каменных сооружениях, возможно, было запечатлено стремление создать возле Дублина, верхняя плита дольмена, известного под
названием «могила гиганта», достигает семи метров в длину и пяти — в ширину. Конечно, с египетскими пирамидами дольмен не сравнить, но ведь в Древнем Египте народа было по больше да и фараоны отличались суровым нравом.
Правда, в Ирландии в новом каменном веке вопросы дисциплины тоже не оставались без внимания. Живущие сейчас по соседству с дольменами фермеры наотрез отказываются верить, когда им говорят, что каменные громады устанавливали большие группы людей, трудившихся дружно и скоро. «Когда это вы виде ли сотню ирландцев, работавших вместе и согласованно?» — резонно возражают они, но готовы признать, что в былые времена люди могли резко отличаться от нынешних жителей страны с их подчеркнутым индивидуализмом.
Каменные глыбы, оставшиеся в наследство от нового каменного века, покрыты спиралями, кругами, треугольниками условными изображениями лодок и других предметов. Места ми причудливые завитки, сплетаясь, образуют подобие человеческих лиц. В Ирландии сохранились и памятники бронзового века: например, в Ньюрэндже (графство Мит) у холма Слейн известны захоронения, насчитывающие более четырех тысяч лет.

В железном веке в Ирландии распространилась кельтская колонизация, которая наслаивалась на местную культуру унаследованную от бронзового века. К сожалению, материальные свидетельства проникновения кельтов немногочисленны 1 Здесь выделяется группа каменных идолов с острова Боа на озере Эрн, среди которых встречаются фигуры с тремя лицами (число три было священным у кельтов). Эти памятник относят к началу нашей эры.
С введением христианства в V столетии вновь отмечается возврат к реалистическим фигурам людей и зверей вместо старых кельтских тенденций к схематизации и стилизации (трехликие фигуры людей ассоциировались с языческим прошлым). В то время церковь проявляла известную терпимости готова была примириться с некоторыми языческими обычаями, накладывая, однако, на них свой отпечаток. В произведениях декоративного искусства символы христианства несли для умерших не разрушаемый вечный дом. Классик западноевропейской археологии Г. де Мортилье доказывал, что дольмены — это продолжена традиции хоронить в пещерах, служивших одновременно и жилищами, местами погребения. На заре истории Ирландии ее искусство испытало воздействие норманнов и кельтов, язычества и христианства, стран Средиземноморья и Ближнего Востока. В Монастербоше (графство Лут) есть каменные кресты с изображениями «судного дня», в которых заметно влияние коптов: Христос предстает в позе Озириса, бога древних египтян. Глядя на эти каменные фигуры, диву даешься, как могли ирландские мастера своими примитивными орудиями «выткать» на граните такие выразительные образы.
Один из замечательных памятников старины — собор XIII столетия и круглая башня X века на горе Кэшел, вздыбившейся над розными полями графства Типперери. В 370 году нашей эры там жили ирландские короли Манстера, оставившие «Книгу прав» — свод законов на гэльском языке. Круглые башни цилиндрической формы, сохранившиеся в разных уголках Ирландии, издавна вызывали споры среди историков. Одно время их создание упорно приписывалось иностранным пришельцам, поскольку, мол, «у ирландцев не было и не могло быть своей истории и культуры до прихода англичан с их цивилизацией». Только в середине прошлого века после тщательных исследований упрочилось мнение, что круглые башни имеют чисто ирландское происхождение. В 1833 году вышел труд члена Ирландской академии наук Джорджа Петри «Истоки и назначение круглых башен в Ирландии». На основе исторических документов он доказал, что башни входили в комплексы ирландских монастырей и служили убежищами в эпоху постоянных набегов воинственных соседей.

Башни начали возводить в IX веке, а одна из последних, Дошедшая до наших дней, была построена в 1200 году в Ард-море (графство Уотерфорд). Хотя они сооружались в разное время и в разных местах, нетрудно заметить, что все башни следовали единому образцу и удивительно похожи одна на другую.
Именно поэтому я довольно скоро отказался от попыток облазить каждую из них.
Башни строили из камня, без фундаментов, в несколько этажей общей высотой до тридцати метров. На этажах выложено по одному или по нескольку окон с таким расчетом, чтобы обеспечить круговой обзор, и теперь оттуда можно делать превосходные фотографии. На верхушке, под конической крышей из камня, расположены четыре-восемь окон и висит колокол, отбивавший время и подававший сигнал тревоги (поэтому даже при ирландском гостеприимстве до сих пор звонить в него не разрешают). Дверь башни обычно поднята на четыре с половиной метра над землей, так что попасть внутрь можно было только с помощью приставной лестницы, которую и в наши дни найти не просто. Эти меры предосторожности и защиты от посягательств извне производят сильное впечатление только на непосвященных. Сведущие люди объясняют, что круглые башни могли выдержать лишь кратковременный налет и чаще служили западней, чем убежищем: благодаря деревянным настилам внутри и своей высоте, создававшей тягу, башни представляли по сути дела идеальную печь, в которой осажденные сгорали заживо.
Ранние жители Ирландии были фермерами и скотоводами. Единственными крупными поселениями были укрепления и монастыри, а замки и соборы появились здесь лишь с приходом английских войск. Тем не менее, круглые башни сохранились лучше, чем замки, воздвигнутые на столетия позже. Эта замечательная особенность объясняется прочностью цемента, скрепляющего башенные стены. В его состав, по словам моих ирландских знакомых, входили раковины моллюсков, белов куриного яйца, помет, бычья кровь и волосы, известь, речные наносы и ряд других материалов. Те же знатоки признают, что секрет цемента безвозвратно утерян. Другой выдающийся памятник древней культуры Ирландии — «высокие кресты» из камня, которые устанавливали на вновь обжитых местах задолго до сооружения церквей и монастырей. Кресты обвиты кольцами у пересечения перекладин и украшены изображениями святых без традиционных нимбов, сценами из Библии и истории церкви, знаками зодиака, фигурами людей и всадников, зверей и кентавров. Эти кресты изучаются с особым вниманием, поскольку на Европейской континенте мало сохранилось образцов декоративной скульптуры VIII—X столетий.

В IX веке во время нашествия норманнов был разрушен до основания Клонмакноз — «город ста крестов», а все его обитатели погибли при пожаре в круглой башне, где пытались укрыться от грозных пришельцев. В начале XI века на время прекратилось создание «высоких крестов». Эта традиция возродилась только в самом конце XI столетия, но каменные фигуры теперь утрачивают живость и динамичность, как бы готовясь слиться с другими элементами орнамента.
Тщательное изучение памятников старины и основательные археологические раскопки были проведены только после создания независимого Ирландского государства. Они показали богатство и многообразие древней культуры Ирландии, самобытное развитие которой было прервано в XII веке с приходом английских колонизаторов.В ходе раскопок в одном из старых районов Дублина, когда-то находившемся в пределах городских стен, обнаружили следы древнего поселения. Ниже уровня подвалов XVIII века были вскрыты остатки жилого дома с очажной ямой в центре. В ходе раскопок были найдены мечи викингов, замурованные в стене, серебряные монеты с односторонним изображением, фрагменты оленьего рога — немые свидетели того, что жившие тогда люди занимались изготовлением гребней. Там же обнаружили осколки глазурованной посуды, панель с резными изображениями животных и декоративную оловянную брошь, сходную с той, которую раскопали в лондонском районе Чип-сайд. Все это указывало на высокое развитие ремесла в древней Ирландии и наличие торговых связей с другими странами.
На стендах Национального музея в Дублине выставлены разнообразные изделия из камня, золота, серебра и бронзы, охватывающие ранние этапы истории страны — от каменного века до средневековья. Среди них — самая богатая в Северной Европе коллекция браслетов, ожерелий, заколок, булавок и других золотых украшений бронзового века, включая брошь Тара, чашу Арда и крест Конг. При знакомстве с ними не остается сомнений в том, что залежи минералов разрабатывались в Ирландии задолго до появления иностранных захватчиков, прибравших к рукам ее богатства и стремившихся поработить ее народ.
Английская колониальная администрация прилагала немалые усилия, чтобы не допустить развития ирландской экономики. На пути создания промышленных предприятий в этой стране ставились всевозможные препоны и рогатки. Но с начала XVII столетия, когда, казалось, Ирландия была поставлена на колени, Лондон начал проявлять интерес к полезным ископаемым своей колонии, что отражало избыток капитала в Англии и стремление найти ему прибыльное применение на стороне.

С первых робких шагов развитие горного дела в Ирландии было полностью подчинено английским интересам. Когда на мировом рынке падали цены либо понижался спрос на митральное сырье, удар принимали на себя ирландские шахты и горняки там лишались работы. Все высокооплачиваемые посты были заняты иностранцами, все квалифицированные специалисты были ввезены из-за рубежа, а о подготовке национальных кадров и не помышляли. Короче говоря, здесь господствовали порядки, введенные позднее в английских колониях в Азии и Африке.
В начале XVIII века ирландские рудники практически бездействовали. Английские горнорудные компании, заполучив лицензии в Ирландии, не спешили использовать их по назначению, чтобы не нанести ущерб своим операциям в Англии. Английские фирмы предпочитали вести разведку и разработку минеральных ресурсов в метрополии, где народные восстания не ставили под угрозу надежность вкладов.
Испокон веков ирландских школьников приучали к мысли, что они родились в одной из самых бедных стран мира. В учебниках, отпечатанных в Лондоне, черным по белому было написано, что полезные ископаемые в Ирландии ограничиваются ничтожными залежами угля и меди. Скудость минеральных ресурсов воспринималась как непреложный факт, и многие ученые мужи пытались объяснить этим промышленную отсталость первой колонии Англии. Но спустя полвека после рождения независимого Ирландского государства в стране появились самые крупные в
Западной Европе рудники по разработке цинка в Силвермайнс, свинца и серебра — в Тине. Геологи обнаружили богатейшие в Западной Европе месторождения меди в Авока и крупнейшие в мире залежи барита в Бадлино. По добыче ртути рудник в Гортдраме занял пятое место на земном шаре. К началу семидесятых годов Ирландия стала одной из ведущих стран Западной Европы по производству руд цветных металлов. В 1961 году стоимость экспорта этих руд составила около девятисот тысяч фунтов стерлингов, а через десять лет — почти два миллиона фунтов, что составляет более пяти процентов национального экспорта. «Мы пока еще скребемся по поверхности,— говорил мне глава управления геологических исследований Ирландии Сирил Уильяме,— и в ближайшие годы можно ожидать открытия новых месторождений» Он не ошибся: в 1972 году были обнаружены богатейшие залежи свинца и цинка у города Наван, в шестидесяти киллометpax к северу от Дублина, оцениваемые в семьдесят семь
миллионов тонн. Затем нашли природный газ у южного побережья, близ города Корк.

Однако до сих пор разработку полезных ископаемых в Ирландии полностью контролируют иностранные компании. Ведущую роль играют канадские «Могул груп» и «Норсгеш труп» и вездесущая английская «Рио тинто». Рудник по добыче цинка в Силвермайнс принадлежит «Могул груп», залежи цветных металлов, серебра и ртути в Тине и Гортдраме —«Орсгейт груп», барит в Баллино—«Магкобар айреленд ли-литед», дочернему предприятию фирмы «Дрессер» из Цюриха, доломит на севере графства Килкенни — «Квигсли магнесят» от «Пфайзер кемикл корпорейшн» из Нью-Йорка, месторождения свинца и цинка в Баллиналаке — «Синдерон зкс-ялорёйшн», дочерней компании канадской «Моранда майнс», и так далее. Американские, канадские, английские, французские, западногерманские и другие иностранные компании проявляют сейчас живейший интерес к Ирландии. Вся ее территория фактически поделена между зарубежными корпорациями, ведущими поиски или разработку полезных ископаемых. Близ берегов Ирландии дымят пароходы компаний «Бритиш петролеум», «Эксо» и «Маратон», ищущих нефть и природный газ на шельфе.
Казалось бы, Дублину остается почивать на лаврах и стричь купоны, пока деятельные иностранные компании добывают руду. Ничуть не бывало. Все выгоды от эксплуатации природных богатств острова получают зарубежные монополии. Они вынудили ирландское правительство предоставить им концессии на жёстких, грабительских условиях.
Государство получает всего от четырех до десяти процентов в виде отчислений на прибыли горнорудных корпораций, и это принесло казне, по официальным данным, Лишь немногим более миллиона фунтов стерлингов за десять лет. За тот же период рудник в Тине обеспечил «Норсгейт груп» в шесть раз больше дохода. Эта компания, практически ничего собой не представлявшая в прошлом, стала быстро расти на грабеже природных богатств Ирландии. За 1965— 1970 годы она получила тридцать семь миллионов фунтов чистой прибыли от эксплуатации залежей свинца, серебра, цинка и меди в Тине, ртути и серебра — в Гортдраме. Иностранные Горнорудные корпорации организовали высо-Коинтенсивнук), хищническую разработку руды. Они спешат, чтобы уложиться в пятнадцатилетний срок освобождения от налогов, который был им Предоставлен ирландским правительством. Ожидается, что в Силвермайнс нечего будет добывать к 1981 Году, в Авока — К 1982 году, в Тине — к 1983 году и в Баллияо — к 1985 году. Иными словами, к середине восьмидесятых годов все разведанные запасы минералов истощатся. К тому моменту, по оценкам ирландских экономистов, горнорудные корпорации получат до трехсот миллионов фунтов Стерлингов чистой прибыли, Но из этой суммы Ирландии достанутся лишь жалкий крохи, так как иностранным фирмам обеспечена полная свобода вывоза капитала и прибылей.

Масштабы грабежа Ирландии иностранными горнорудными корпорациями были вскрыты в докладе «Ирландские шахты —необходимость действия», который был подготовлен группой студентов и выпускников дублинского университета Тринити-колледж и опубликован в 1971 году. Двумя годами раньше студенты высших учебных заведений Ирландии создали «группу третьего мира», которая изучала и обсуждала вопросы эксплуатации монополиями Запада стран Азии, Африки и Латинской Америки. Затем многие члены этой группы разъехались работать по всему миру. Некоторые из них устроились в правлениях компаний и банков США, Англии, Канады, Швейцарии, Непала, Замбии и других стран. Они сохранили связи с родиной, а проходившая через их руки информация была использована для подготовки и публикации детального обследования деятельности иностранных горнорудных корпораций в Ирландии.
«Группа по изучению ресурсов», как она именуется сейчас хранит свои источники в секрете, а чтобы предотвратить попытки уничтожить имеющиеся у нее архивы, их местонахождение никому не раскрывается. Меры предосторожности вполне обоснованны, потому что обнародование материалов в 1971 году вызвало крайнее недовольство горнорудных корпораций и официальных кругов в Дублине, и уже предпринимались усилия запугать членов группы, подкупить либо дискредитировать их в глазах ирландской общественности.
Об этом рассказал мне один из руководителей группы, с которым я познакомился в перерыве между заседаниями на конференции партии Шинн фейн (ныне — Рабочей партии Ирландии). «Главный вывод доклада «Ирландские шахты — необходимость действия»,— горячо втолковывал мне бородатый юноша, тщетно пытаясь открутить пуговицу на моем пиджаке,— прост и ясен: максимальную выгоду от своих полезных ископаемых Ирландия может получить только при условии полного контроля над их разработкой. Другого пути нет и быть не может, как показал опыт вашей страны». Такие требования включены в резолюции, принятые на съездах Коммунистической партии Ирландии, конференциях лейбористов и Ирландского конгресса тред-юнионов, партии Шинн фейн. По, давлением общественности правительство в 1973 году объявило о намерении урезать прибыли иностранных горнорудных корпораций и обеспечить положение, при котором страна могла бы получать реальные доходы от эксплуатации минеральных ресурсов. Планы правительства предусматривают и строительство завода по переработке руды, который иностранцы обещали создать много лет назад.

Индустриализация для правительства — одна из первоочередных задач, и за последние десятилетия в экономике Ирландии произошли большие изменения. Если прежде она носила сугубо аграрный характер и в первые годы после второй Дуровой войны страна ввозила все необходимое, кроме продовольствия, то сейчас утрачивается представление об Ирландии как о «стране торфа, картофеля и свиней». Промышленность обеспечивает более трети национального дохода, и в ней занято свыше 330 тысяч человек — тридцать процентов рабочей силы.
Одна из особенностей Ирландии — государственные корпорации, контролирующие отдельные отрасли экономики. Среди них Бюро по электроснабжению, установившее тесные и взаимовыгодные связи с советскими внешнеторговыми организациями, поставляющими нефтепродукты для ирландских электростанций. Корпорация «Борд на мона» разрабатывает богатейшие залежи торфа — его годовая добыча составляет около трех миллионов тонн. Она поддерживает деловые контакты с коллегами в Советском Союзе, обмениваясь опытом и оборудованием, и задолго до появления посольства СССР в Дублин довольно часто приезжали делегации советских торфоведов. Но если на первых порах ирландцы лишь осваивали опыт нашей страны, то теперь они могут похвастать и собственными достижениями.
В ведении Государственной транспортной корпорации находится весь общественный транспорт, включая поезда, городские и междугородные автобусы. Я встречал их на крайнем западе в селах Коннемары, разбросанных так далеко друг от друга, что ни одна частная компания не взяла бы на себя организацию здесь автобусного сообщения, поскольку это не сулит хорошей прибыли. Короче говоря, при желании ирландцы способны наладить работу самых различных служб без всякой помощи извне.
Однако в наши дни в ирландской промышленности оперирует все больше иностранных фирм. С конца пятидесятых годов правительство стало проводить политику поощрения иностранных капиталовложений, отказавшись от былого курса протекционизма, и началось усиленное проникновение иностранного капитала в экономику Ирландии. Его размеры оцениваются Ирландским конгрессом тред-юнионов в 700 миллионов фунтов стерлингов, причем львиная доля принадлежит Англии, не утратившей интереса к своей бывшей колонии.

Зарубежные фирмы прибирают к рукам наиболее прибыльные и быстро растущие отрасли: электронику, точное приборостроение, химическую и фармацевтическую промышленность. Более четверти акций фирм со штаб-квартирой в Дублине принадлежит иностранцам.
В 1970 году промышленность обеспечила тридцать пяти процентов национального дохода, а в 1975 году — более половины общего экспорта (в 1965 году — двадцать шесть процентов). Бич Ирландии — эмиграция, веками истощавшая людские ресурсы страны, упала с 80 тысяч человек в 1961—1966 годах до 60 тысяч в 1966—1971 годах, а в 1972 году впервые в истории больше народа въехало в страну, чем покинул ее. Сокращение эмиграции во многом объясняется также экономическим застоем в наиболее развитых капиталистически» державах и возросшими трудностями найти там работу.
Нефтеперерабатывающие, сталелитейные, автосборочные судостроительные предприятия сосредоточены в районах Дублина и Корка. Наиболее велико число занятых в отраслях машиностроения — около двухсот тысяч. В графстве Дублин пpoживает почти треть населения Ирландии и производится около половины промышленной продукции. В промышленном район Шаннон на западе страны выпускаются разнообразные машины, электронное и буровое оборудование, транзисторные приемники, искусственные алмазы, текстильные изделия, рояли и масса других полезных вещей. В Керри действует завод, выпускающий экскаваторы и подъемные краны, а в районе Эниса — фабрики по производству ковров и спортивных товаров.
На ирландских предприятиях производят электронно-счетные машины и молочный порошок, аптечные товары и синтетическое волокно, автомобильные покрышки и электроприборы телефонные реле и красящие вещества, инструменты, печень и шоколад. При этом многообразии все же преобладают отрасли легкой и пищевой промышленности.
Главной приманкой для иностранных вкладчиков служа «налоговые каникулы» сроком в двадцать лет (в течение
пятнадцати лет — полное и пяти лет — частичное освобождение от налогов), правительственные субсидии на строительство промышленных предприятий, свобода вывоза прибыла и возможность в любое время изъять вложенный капитал. Североамериканские и ряд других компаний руководствуются при этом также стремлением пробиться с «черного хода» Англию, с которой у Ирландии существуют специальные договорные обязательства, а также на рынки стран — участии Европейского экономического сообщества.