Пешком, на автобусе и снова пешком мы добрались до католического гетто Терф-лодж. Там познакомились с председателем комитета гражданской обороны Десмондом Фордсом, который вызвался проводить нас по всему району. Мы проходили мимо крохотных жилых домов, в окнах которых зияли пулевые пробоины, а за окнами виднелась нехитрая семейная утварь, хлопотали женщины, играли дети.
— Лондонские газеты пишут,— горько усмехнулся Форде,— что солдаты ведут прицельный огонь только по «террористам». Бы сами видите, куда они целят,— и он показал многоквартирный дом рядом с основной магистралью. На его стенах, обращенных к дороге, буквально не было живого места. Большинство квартир оставлено жильцами — и это при острейшем жилищном кризисе в Белфасте! В коридоры выходят двери, расщепленные прикладами ружей или сбитые с петель.
— Солдаты — врывались с автоматами,— рассказывал Форде,— «не замечая» звонков у дверей. Вон то окно они выбили вместе с рамой, чтобы вести огонь по улице. Люди выехали отсюда. Они ищут безопасное место, откуда их не выгонят среди ночи солдаты. Но в нашем городе сейчас нет безопасных мест...
— Возможно, вы удивляетесь,— продолжал Форде,— как это я хожу с вами в рабочее время, рассказываю, показываю, вроде бы бездельник какой-то. Так вы не удивляйтесь. В нашем районе половина мужчин — без работы, и есть кадровые безработные, второго и третьего поколения. Перебиваемся пособием по безработице и случайными заработками. Детских садов и яслей нет и в помине, так что и женщины не могут пойти на работу. Хотя им несколько легче устроиться, поскольку женский труд ценится значительно дешевле. Особенно остра проблема с молодежью. Закончил школу, а потом некуда приткнуться. Иногда норовят сбиться в шайки, без толку бродят по улицам, задирают прохожих, бывало, магазин обчистят. Но сейчас это в прошлом. Народ живет, как на войне, и баловства не позволяет. Люди почувствовали свою силу. Нас не запугаешь броневиками и солдатами.
Его слова красноречиво подтверждались надписями: «Свободу интернированным!» и «Здесь не платят налогов», расклеенными на всех домах, на стенах и окнах, исковерканных пулями. Надписи, выведенные людьми, всю жизнь считавшими себя глубоко чуждыми всякой политики, а теперь принимавшими участие в кампании гражданского неповиновения с требованием свободы политическим заключенным.
Над головами натужно загудел армейский вертолет.